Благодаря Орлуше и Ефремову, самарский зритель вошел в анналы

0 Просмотр Комментарии выключены

Театральный скандал в Самаре еще свеж в памяти: благодарный зритель на пьесе Гарольда Пинтера заподозрил Михаила Ефремова в употреблении горячительного, стал кричать из зала «Нам не слышно!», на что артист в какой-то миг вышел из себя, повел прелестный диспут со сцены, закончив словами — «Из-за вас роль забыл». Скандал утих, но ненадолго. В новом выпуске «Гражданина поэта» Орлуша с Ефремовым (последний был в костюме своего героя из Пинтера — даже с костылем) обыграли всю эту ситуацию, вторично послав самарцев в одно место.

Вот выдержка из бессмертного творения Орлуши:

«Вот я с Ефремовым дружу,

Сводили нас по жизни тропы,

И за него сейчас скажу:

— Товарищи, пойдите в **пу!

Вы не расслышали? Ах, да,

Я позабыл, вы глуховаты.

Идите, в **пу, господа,

Пока в театр рановато…»

* * *

То есть если раньше помидоры швыряли в артистов зрители, то сейчас обстрел пошел с обеих сторон — и всем это, вроде как, по кайфу. Смех смехом, стёб стёбом, но есть в этом момент нарастающей взаимной агрессии, по поводу которой, возможно, и рефлексирует Орлуша.

Мы же решили обсудить эту тему — тему обид на зрительские реакции — с популярным, любимым, острым режиссером Владимиром Панковым.

— Владимир, вы ставите актуальные, злободневные вещи, но как в себе выработать правильное отношение к реакции публики, публика-то может как угодно реагировать? Надо ли непременно обижаться?

— Это очень личностный момент. У одного — одна рефлексия, у меня — другая. Но во всем должна быть мера. Вот и всё. Как с одной, так и с другой стороны. Публика всегда разная. Естественно, мы обижаемся, если остались непонятыми, обижаемся на выкрик из зала, это же бумеранг. Миша Ефремов — взрывной, импульсивный, но он этим и интересен, нельзя это забывать. У него такой характер. И тут нужно вести правильный диалог внутри себя. Это касается всего нашего народа. Потому что мы стали очень обидчивыми. Чуть что — мы обиделись. По всем фронтам. Начиная от людей искусства и заканчивая чиновниками. Все жутко обидчивые! И — что страшно — стали все злопамятными. А ведь главная черта русского народа в том, что народ прощает обиды.

— А у вас были ситуации в театре, когда очень хотелось обидеться, но сдерживали себя?..

— Творческие люди — психопаты, очень ранимые. Понимаете? Человек встал из зала, ушел, а я уже обиделся. Значит, я не понят, не достучался. То есть человек ничего даже не сказал, просто взял и вышел из зала. А мне уже больно. Конечно! Если тебе дорого то, что ты показываешь, если ты душу в это вложил, то вот и получается обида. Пустое место в зале — тоже обидно. И здесь нужна мера всех этих обид, чувство такта.

— Внутренняя работа в самом себе…

— Ну, конечно. А то у нас запустят какую-то истерию, и все начинают истерить по этому поводу. Это очень важно — уметь быть сдержанным в какой-то момент. Ну Миша не сдержался. Ну такой характер. Ну и хватит по его поводу говорить… он гениальный артист, правда, очень хороший артист.

— Так никто и не говорит — они сами обыграли эту ситуацию в «Гражданине поэте», превратив самарского зрителя в героя анекдота. Ну как есть «британские ученые»…

— Ну, конечно, Миша обиделся. Вот и обыгрывает. А самарский зритель обиделся на Мишу. И так далее. И только время эту обиду сгладит.

— Но от этого тренда на обидчивость надо как-то отходить?

— Тут важный вопрос в воспитании людей. Как их воспитывают? Вы посмотрите, что с нашим телевидением сегодня происходит. Включите телевизор. Ну и какую публику мы воспитываем? С этого надо начать. Все телевидение построено на этой обидчивости. Ну и что удивляться потом реакциям целевого зрителя? Он идет в самарский театр посмотреть на человека «из телевизора». Но он воспитан на…

— …агрессии и истерии.

— Конечно. Я не говорю, что надо крутить Тарковского каждые 15 минут. Но есть же мера! Вот вы говорите, что интернет круче телевидения. Пока нет. Телевидение — один из мощнейших рычагов воздействия на человека. И там очень сильно эксплуатируются тренды на обидчивость и троллинг.

— Троллинг — страшная вещь, которой заболели очень многие даже достойные люди.

— Ну о чем мы с вами говорим… Надо вспомнить главное: русская черта — прощение обид. Даже цари держали при дворе шутов, которым позволялось остро высказываться, и это принималось как некая норма. Шуту можно было сказать всё, как есть. Да, до поры до времени, но это было. И это сглаживало углы. Это важнейший момент — иметь чувство самоиронии. Когда люди перестают быть ироничны к себе, наступает обида. Обида — очень опасная вещь. Войны из-за этого происходят, о чем мы говорим… вспоминаю, что когда я уезжал из деревни, мне напоследок говорили, напоив и накормив перед этим, — «не обижайтесь, если что не так». Они-то понимали, что говорили. Это мудрость народная. Мы все можем попасть впросак. Все, поверьте. Но тут важен момент человечности. А актер — это шут. Он должен ТАК, он может ТАК, ему можно. Даже великими царями это прощалось…

Источник

Об авторе

Жизнь чем-то похожа нa шведский стол… Кто-то берет oт неё, сколько хочет, другие — скoлько могут… кто-то — сколько совесть позвoляет, другие — сколько наглость. Но прaвило для всех нас однo — с собой ничего уносить нeльзя!

Похожие статьи

реклама